Именно Андропов 35 лет назад, 29 июля 1974 года, подписал приказ № 0089/ОВ («Особая важность») об изменении в штатах 7-го Управления Комитета и утверждении Положения о Группе «А». «Группа „А“ выполняет специальные задания Председателя Комитета госбезопасности по пресечению террористических, диверсионных и иных особо опасных преступных акций, совершаемых враждебными экстремистскими элементами из числа иностранцев и советских граждан с целью захвата иностранных представительств, их сотрудников, особо важных объектов, а так же членов экипажей и пассажиров транспортных средств на аэродромах, вокзалах, в морских и речных портах на территории СССР…», — говорилось в приказе. Этим документом было положено начало знаменитому антитеррористическому подразделению «Альфа».

Мой собеседник — Герой Советского Союза, генерал-майор Геннадий ЗАЙЦЕВ — человек, больше других возглавлявший группу «А» (в 1977—1988 и 1992−1995гг).

Сотни операций, тысячи спасенных людей. Мировое признание «Альфе» принес штурм дворца Амина в Афганистане в декабре 1979-го. В 93-м, по словам Евгения Примакова, благодаря взвешенным действиям спецназовцев в России удалось избежать гражданской войны. Спасали они соотечественников и на Дубровке, и в Беслане… В чем сила «Альфы»?

— Геннадий Николаевич, «Альфе» — 35 лет. Можете назвать основные вехи в ее истории? Почему именно 74-й год — год рождения?

— Прежде всего, это было большое предвидение руководства Комитета госбезопасности СССР. Приближался 1980 год — год Олимпийских игр в Москве, и все прекрасно помнили 5 сентября 1972 года, когда бандой палестинских террористов из «Черного сентября» были взяты в заложники и затем расстреляны израильские спортсмены в Мюнхене.

Вторым обстоятельством, подтолкнувшим к созданию «Альфы», стал инцидент в правительственном аэропорту Внуково-2 осенью 1973 года. Провожали ответственную иностранную делегацию. В числе провожающих — министр внутренних дел СССР, первый зампредседателя КГБ… И в это время на летном поле неожиданно разворачивается драма по освобождению заложников.

Гражданский самолет «ЯК-40», вылетевший по маршруту Москва-Брянск, захвачен бандитами. Преступники требуют выдать им деньги и лететь в США. Не долетев до Брянска, командир разворачивает самолет и сажает его во Внуково-2. Все закончилось благополучно: заложников освободили, двоих террористов уничтожили, двоих арестовали (министр внутренних дел лично их допрашивал).

По возвращении с аэродрома первый зампредседателя КГБ доложил Юрию Владимировичу Андропову, что была такая нештатная ситуация. Командира «ЯК-40″ и одного из участников спецоперации (капитана милиции) удостоили звания Героя Советского Союза. Но возник резонный вопрос: „Как же так, что в стране нет подразделения, которое могло бы действовать в подобных ситуациях?!“ Надо создать! Вопрос рассматривался на секретариате ЦК."Добро» было дано там, а председатель КГБ уже только издал приказ. Это было 29 июля 1974 года…

Первый штат состоял из 30 человек вместе с командиром. В 77-м году подразделение увеличили вдвое, изменился статус («Альфа» стала действовать на правах оперативного отдела). Затем добавили 71 боевую единицу, потом еще 100 и т. д. В 84-м было создано периферийное подразделение в Хабаровске, в 90-м — в Алма-Ате, Киеве, Минске, Краснодаре, Свердловске, и бойцов стало больше 500 человек.

— То есть главные этапы развития «Альфы» — это территориальное расширение плюс рост численности бойцов?

— Да.

— А если говорить о техническом оснащении, о выучке спецназовцев?

— То, что было при образовании «Альфы», и то, что стало даже за первые 3−4 года, — это небо и земля. Подразделение преобразилось колоссально. Появились совершенно новые спецсредства для проведения операций, новое оружие: или с усиленной пробивной способностью, или, наоборот, малой пробивной способности, чтобы, например, в самолете, обшивку не пробивало, а преступнику причинило адскую боль. Много нового появилось и в тактике.

— А если сравнить бойца первого набора и сегодняшнего — они не могли бы посостязаться друг с другом?

— Почему? Иногда мы проводим спортивные соревнования (футбольные или в тире) между сотрудниками 1974−78 гг. и современными — ветераны по меткости не уступают.

Хотя в целом уровень подготовки сейчас, конечно, вырос: подготовка более методичная, насыщенная, есть традиции, на которые можно опираться. Работают военно-спортивные клубы, где уже с 5−7 лет и мальчиков, и девочек готовят к службе. Например, в Москве есть клуб имени Героя Советского Союза Карпухина, есть школа на базе спецназовской группы «Вымпел», где из детей готовят военнослужащих для Президентского полка. В Петербурге ассоциация ветеранов «Альфы» учредила подразделение «Голубые береты». В Челябинской области — клуб «Воин» и т. д. Специалисты отбирают ребят, смотрят, кто на что годен.

— Можно сравнить современного альфовца с Джеймсом Бондом? Он — и гонщик, и летчик, и психолог — может в кого угодно перевоплотиться?

— Я бы не стал сравнивать, но скажу: если надо, наши ребята сделают все, что в их силах и задачу выполнят.

— Какие операции вы считаете гордостью «Альфы»?

— Ну например, операции по физическому устранению или пленению целого ряда фигур — бандитского отрепья — в условиях Кавказа. Об этих операциях еще и не писали нигде. За каждой стоит очень большая напряженная работа, действия требуют ювелирного мастерства, выдержки, малейшая неосторожность приводит к непоправимым последствиям, гибели спецназовцев.

Если говорить об операции из моей практики, которая запала в душу, — это операция 1 декабря 1988 года, когда пришлось освобождать 32 ученика и учительницу 4 «Г» класса 42-й школы города Орджоникидзе. Ситуация была очень тяжелой: захвачены дети — за них очень переживаешь, а тут еще постоянный пресс со стороны властей. Дважды звонил секретарь ЦК КПСС Лигачев: верховный главнокомандующий Михаил Сергеевич требует, чтобы ни один волос с головы ребенка не упал, дети должны быть освобождены и точка, никаких «вольностей». Бандитов пришлось отпустить, они улетели, а на следующий день мы полетели за ними. Было не просто, но мы их вернули, и они были преданы суду. В 93-м году четыре бандита захватили целый класс в Ростове-на-Дону и трое суток всех держали. Страшная ситуация была, но в конце концов все разрешилось…

Могу сказать, сейчас в подразделении нет ни одного сотрудника, который не был бы награжден. У людей по 5−6 боевых орденов! Фамилии называть нельзя, но, к примеру, у одного альфовца 3 ордена мужества, у другого — орден мужества и 3 медали за отвагу. Честное слово, я завидую таким людям — многое надо сделать, чтобы заслужить такие награды! Рискуя жизнью, они уничтожили преступников, помогли освободить людей. У нас служил полковник Игорь Владимирович Орехов (к сожалению, ушел из жизни), на его долю выпала такая (!) судьба — почти во всех операциях ему приходилось участвовать, героический человек, и таких много в подразделении. Например, начальники отделов. Отделы (раньше — отделения) — это тот коллектив, где все варятся: там организованы все процессы — и служебный, и воспитательный, и учебный. Это та боевая единица подразделения, которая может самостоятельно действовать. На руководителей отделов очень много «навешано» всего, но они и являются основными воспитателями…

Два альфовца удостоены звания героя СССР, 8 — героя РФ (5 из них посмертно).

— На Западе больше всего говорили о трех операциях «Альфы»: захвате дворца Амина, освобождении заложников в музыкальном центре на Дубровке, спасении детей в Беслане. Последние две операции у нас вспоминают с большой болью…

— Да, они были очень сложные, тяжелые. Но, несмотря ни на что, считал и считаю, что это операции успешные. Мы взвешиваем, что моглобы быть в случае бездействия, и что стало в случае активного вмешательства, что перевешивает — или погибшие или спасенные жизни.

Надо представить себе, что, когда спецподразделения втянулись внутрь здания на Дубровке, там с учетом заложников находилось около 2 тысяч человек. Если бы рвануло, потолок бы осел — и все были бы похоронены в братской могиле. Тогда бы абсолютное большинство сказало: а почему вы бездействовали, почему допустили это? Да, погибли 130 человек. Я, может, в какой-то степени кощунствую, но надо говорить не только о том, сколько погибло. А сколько спасено? И спасено кем? Прежде всего, спецназовцами, а не теми, кто ходил туда на переговоры, конечно, рискуя, но переговорил и вышел…

И второе, в этой связи — я не знаю, как так получилось, что телевидение показывало даже скрытое выдвижение спецназовцев — это категорически надо запретить. Я понимаю, сейчас такое время, что всем все надо знать. Но, значит, при проведении спецоперации должен быть выделен подготовленный офицер, который мог бы дозированно информировать СМИ, что и как происходит. Ведьтеррористы сейчас требуют, прежде всего, в самолет, вертолет, автобус — телевизор или приемник: корреспонденты, узнаваяжареные факты или планы о штурме, тут жебегут передавать информацию в свои агентства, а те, прерывая любые программы, быстро выходят в эфир. В итоге преступники информированы журналистами, что замышляет в их отношении штаб.

В Беслане, не скрою, на мой взгляд спецназовца, не было достаточного места оцепления в районе проведения операции. Не случайно местные жители, вооруженные не палками и дубинами, а нарезным оружием и даже пулеметами, ринулись туда, стреляли, и, говоря откровенно, мешали нашим сотрудникам. Но в целом операцию провели верно: каждая группа имела свой сектор, вела там наблюдение, проникала в него, и у каждой было свое направление действий. Мне потом задавали вопрос: а почему же среди спецназовцев, людей подготовленных, такое большое количество погибших? Трое из «Альфы» и семь из «Вымпела». Во-первых, там было более 1200 гражданских лиц и более 30 террористов — скученность такая была, что некоторые свои навыки не было возможности проявить. Но даже в этих условиях все боевики, за исключением одного Кулаева, были уничтожены.

— Ваша книга «Альфа — моя судьба» начинается с описания событий 93-го года в Москве, когда решался вопрос о силовом разгоне Верховного Совета и защитников Белого Дома. Вы пишите, что это было, наверное, самое сложное испытание для «Альфы» за всю ее историю…

— Когда спецподразделение «задействуют» для решения политических задач — это очень угнетает сотрудников. Это не дело спецназа, это дело политиков. Я до сих пор считаю, что все возможности по прекращению противостояния в 93-м году властью использованы не были. Всё возложили на спецподразделения: «„Альфа“ и „Вымпел“, действуйте и решайте проблему за политиков!»

Или представьте ситуацию в конце 80-х гг., когда заполыхало во многих местах: Армения, Грузия, Азербайджан, среднеазиатские республики. Наше подразделение действовало, как в пожарном режиме. Везде толкали «Альфу», хоть это работа войск и спецподразделений МВД, а не спецназовцев. И очень сильно спецназовцы были оскорблены и посрамлены морально в 91-м году в Вильнюсе. Погиб наш сотрудник лейтенант Шацких, которого долго не признавал ни Комитет, ни вооруженные силы: он никому не принадлежал, этот человек, и хоронили его в определенной степени молчком. Государственные мужи в лице президента Горбачева, да и других руководителей говорили: «А мы их туда не посылали…» — создается впечатление, как будто он сам сел в самолет и сам прилетел… Такое отношение, мне кажется, и явилось толчком к тому, что подразделение не стало участвовать в 91-м году в штурме Белого дома.

— Какие спецподразделения мира, на ваш взгляд, сейчас самые сильные и в чем особенность «Альфы»?

— Самое старшее по стажу своей работы — британское спецподразделение SАS (специальная авиадесантная служба), оно было образовано еще в 42-м году и принимало участие на театре военных действий в Африке. Если говорить о структурах, созданных позже, то наиболее подготовленные — спецподразделение Израиля (Мосад) и Германии (GSG-9). Американская «Дельта» — тоже сильное подразделение, но здесь, в отличие от других, смешанный состав — и офицеры, и военнослужащие срочной службы и контрактники.

На счету SАS много славных дел. Так, в 74-м году пять террористов захватили 18 сотрудников иранского посольства в Лондоне. Подготовку к спецоперации англичане вели двое суток. Она очень интересная, всех деталей сейчас не расскажешь, но предусмотрено было все, чтобы создать непереносимые условия для террористов. В стене посольства был проделан лаз, так что никто этого не слышал. Бойцы проникли туда блестяще, уничтожили четырех террористов, пятый пристроился к освобожденным заложникам, но его вычислили и тоже расстреляли.

Операция спецназа Израиля в Уганде, в аэропорту Антеббе, в 1976 году — это вообще уникальная операция. Представьте: освободить в другой стране около 130 своих заложников и, можно сказать, без потерь. Погибли лишь те двое заложников, которые не выполнили команду и не легли вовремя, поэтому их поразили пули противника…

GSG-9 провела блестящую операцию по спасению пассажиров, захваченных в самолете.

Все эти операции стали классикой, примером для любых спецназовцев. Поэтому я и называю эти подразделения в первую очередь. А вообще их очень много — «Белый медведь» в Финляндии, «Кобра» в Австрии, «Этна» в Испании — но у них мы не знаем таких выдающихся результатов.

С другой стороны, те же SAS, Мосад и GSG-9 других операций — вот таких громких — больше не проводили. А наша «Альфа» все время в действии: начиная со штурма дворца Амина в декабре 79-го года в Афганистане (эта операция вошла в анналы тактики действия всех подразделений мира) и заканчивая сегодняшними операциями на Северном Кавказе. Практический опыт борьбы с террористами у нашего подразделения значительно выше, чем у других. На Западе в большей степени идет учебно-тренировочный процесс, а у нас — боевая практика. Только на моей памяти четырежды освобождали заложников в самолетах. Четыре операции по освобождению захваченных детей. Правда, спецназу Израиля тоже жарко. Сектор Газа — это их кровоточащая рана…

Кстати, когда в 2001 году в районе Минвод мы провели боевую операцию по освобождению заложников в автобусе — их захватил матерый преступник, который установил гранату с вытянутой чекой в стакане на «торпеде» водителя, — то бывший премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в интервью журналистам на вопрос «Как вы оцениваете „Альфу“?» — сказал буквально следующее: «Я считаю „Альфу“ самым лучшим спецподразделением мира». Это слова человека независимого, но имеющего опыт службы в спецподразделениях. Скажу больше: как раз его старший брат Йонируководил проведением операции в Антеббе и был смертельно ранен.

— В чем сила бойцов «Альфы», помимо того, что они постоянно находятся в работе? В чем проявляется их особая выучка: быстрота действий, слаженность?

— Это все тоже нужно, и достигается упорным трудом. Но скажу: если боец идет на бандита, то он твердо уверен, что сзади его прикроют, в случае чего. Эта уверенность везде — она дает ощущение команды, братства. Помимо этого сотрудники обучаются тому, что в любой ситуации, в какую бы ни попал спецназовец, он должен уметь правильно оценить обстановку сам, проанализировать ее без подсказки сверху и на основе этого анализа принять решение для действия, повторяю, без команды сверху, потому что иногда ее просто не может последовать. Это очень важный фактор подготовки.

— То есть задача дана, а дальше действуешь по обстановке?

— Да, решение на действие боец должен принимать сам.

— А уверенность в том, что в случае чего прикроют свои — это человеческие качества или специальная подготовка?

— Это все нарабатывается в процессе учебы. Каждый знает: если я первым ворвался — в дверь, в окно, куда угодно — сзади меня обязательно поддержат. И потом на любую операцию отдается приказ, а там все четко объясняется: кто какую задачу и где выполняет, кто с кем. Это школа, выучка. Я не знаю практику Запада, есть ли у них это, но у нас так. Если мы летим на выполнение задания, то, исходя из полученных первоначальных данных, мы уже в самолете четко знаем, кто будет в группе захвата, в группе поддержки, окружения… На месте ситуацию уточняем, вносим коррективы.

— Какие требования ожидают тех, кто сегодня хочет связать свою судьбу с «Альфой»? Зрение, рост, вес?

— Зрение должно быть идеальное, потому что надо стрелять метко. По росту никаких ограничений не было и нет. Нужны как крупные люди, так и маленькие для выполнения определенных задач. Самое главное, чтобы человек был порядочный (это главное качество), подготовлен физически и морально к перенесению предстоящих трудностей.

В основном подразделение комплектуется за счет офицеров, окончивших военные институты. Но это не означает, что всем остальным дорога закрыта. Главное — надо обязательно достойно отслужить в армии. Прийти в нашу ассоциацию ветеранов или в приемную ФСБ на Кузнецком мосту.

Раньше прием людей в «Альфу» всегда начинался с такого диалога: «Это — специальное подразделение, где человек может служить только по призванию, добровольно, а не в принудительном порядке. Служба сопряжена с риском для жизни и здоровья. Сразу вопрос — ты готов служить в этом подразделении или тебе надо подумать?» Кто говорит: «Надо подумать», — с таким больше беседа не проводится, кто отвечает: «У меня нет вопросов», — с тем работаем дальше. Он сдает тесты (достаточно непростые: нужна и сила (подтянуться на перекладине 20 раз, отжаться, гирю поднять, подъем переворотом), и ловкость, и умение стрелять и т. д.) Если сдал все тесты, медицину прошел, психо-физическую лабораторию, которая делает заключение, что человек может работать в коллективе (проверяют уживчивость в команде, терпимость-нетерпимость), у него нормальные психологические данные — допускается на аттестационную комиссию, где заключительное решение принимают начальник Управления, замы, командир «Альфы». Но и после зачисления сотрудник не становится бойцом сразу. Все вновь зачисленные проходят курсы по подготовке, и лишь когда сдали экзамены — вот тогда они уже настоящие бойцы, их можно включать во все дела.

— А какие дисциплины входят в подготовку сотрудников?

— Вот недавно проводил первое занятие с вновь зачисленными офицерами. Это традиционное занятие по истории подразделения: кто погиб, кто герои, разбор проведенных спецопераций — за несколько месяцев сотрудники под началом руководителя курса должны будут изучить всю деятельность «Альфы» с момента ее создания. Что еще? Тактико-специальная подготовка, огневая подготовка, медицинская, вождение боевых машин — когда все это они освоят, состоится выпуск. Как правило, на него нынешний командир «Альфы» приглашает ветеранов, выпускникам вручают берет, памятную книгу, еще некоторые атрибуты. После этого сотрудники могут быть задействованы в боевых операциях.

— На сайте ветеранов «Альфы» приведен своего рода кодекс чести бойцов: «открытость», «надежность», «верность»? Как вы проверяете это?

— Это проявляется в ходе повседневной жизни, а в боевой обстановке — тем более. Воспитанием этих качеств никто специально не занимается, они воспитываются сами, изо дня в день. Как говорится, человека сразу видно по полету.

Конечно, не идеализирую — как взяли всех в подразделение, так они все и оказались изумительными — нет. Приходилось и отчислять людей по тем или иным данным характера, по состоянию здоровья, по боевым качествам…

— Может, существует какая-то «Клятва альфовца»?

— Клятвы как присяги нет, но у спецназа есть лозунг: «Никто, кроме нас». А на задании так: тихо пришли, тихо сделали, что надо, и тихо ушли.

— «Никто, кроме нас» — то есть бойцы понимают, что в критической ситуации последняя надежда на них?

— Да.

— У сотрудников время на личную жизнь остается? Как семьи к такой службе относятся?

— Решение, что представитель конкретного семейства может служить, принимается коллективно. Мы выезжаем в семьи. Я, лично ездил беседовал с родителями, с женами: «Вот такая жизнь у парня впереди, как вы относитесь?»

— То есть нужно еще согласие близких?

— Да. Если вопросов нет, «Да, согласны», то дальше уже мы оцениваем: может человек служить у нас или нет.

— А когда бойцы проводят время с семьей?

— Они живут нормальной человеческой жизнью, кроме тех дней, когда выезжают на боевые задания.

— Денежное обеспечение бойцов «Альфы» учитывает тот повышенный риск, которому они подвергают себя каждый раз?

— В период 90-х, о котором я говорил, не выплачивали зарплату по несколько месяцев вообще. Сейчас, безусловно, ситуация другая. Не скажу, что на зарплату можно шиковать, но прокормить нормально семью можно. Нет необходимости промышлять где-то.

— Как-то Шойгу, говоря об МЧС, заметил: когда люди постоянно работают в чрезвычайных ситуациях, видят катастрофы, у некоторых (как это не ужасно) в период «затишья» появляется бессознательное ожидание — когда же что-то случится. Что касается бойцов «Альфы», у них тоже вырабатывается такая зависимость?

— Очень правильный вопрос. После афганских событий 79-го года некоторые сотрудники — правда, их были единицы — так и не оправились от стресса. Не буду называть фамилию, но мне кажется, что один товарищ ушел из жизни как раз из-за этого. Сейчас в «Альфе» есть свое медицинское подразделение — врачи ездят с бойцами в командировки, постоянно с ними общаются, есть специальная комната психологической разгрузки — пришел, сел, включил телевизор, если надо звучит приятная легкая музыка. Есть возможность отдохнуть, расслабиться, уйти от мыслей. Они же все время в напряжении, постоянно видят трупы. Психологическая нагрузка в спецназе всегда очень высокая. (См. приложение, — Авт.)

— Некоторые считают, что работу спецназовца может вынести только очень жесткий, хладнокровный человек… Якобы в некоторых странах бойцы — это вообще какие-то бездушные фанатики, которые смотрят специальные компьютерные программы, благодаря которым учатся убивать без эмоций. У нас все человечнее. Или это миф?

— На это отвечу так. Когда мы освобождали заложников — например, в самолете или даже школьников в Удмуртии (2 бандита, вооруженных автоматами со 120 боевыми патронами, захватили 25 учеников школы № 12 г. Сарапул) — даже в таких ситуациях (и это тоже своеобразная сторона нашей работы) преступников мы всегда старались обезвредить живыми и предать суду. А не так, как действовали спецназовцы Великобритании в 74-м — расстреляли четырех террористов и потом пятого.

— Наверное, вы так действуете и в целях получения дополнительной информации?

— Закон Великобритании разрешаетуничтожать террористов без суда и следствия — вот, в чем суть, а у нас — наоборот. Помню, как мы расстреляли одного бандита, и против нашего сотрудника было возбуждено уголовное дело. Его потом закрыли, но все равно формально оно было. То есть закон соблюдается и в таких операциях.

— Хотя чисто по-человечески, может, и хотелось бы иначе поступить…

— Да, правильно говорите, чисто по-человечески хотелось бы… Знаете, первая заповедь спецназовца — «Сам погибай, а заложника освобождай». Но по возможности все-таки — и преступников оставлять живыми для предания суду. Это и с точки зрения воспитательного процесса принято, а с другой стороны — иной раз и убить не плохо тоже, потому что это многих остужает.

— Во всяком случае, сохранив жизнь преступнику, можно получить важные сведения. Почему тогда не во всех странах так действуют?

— В Великобритании, где закон дает право уничтожать террористов, думаю, преследуется одна цель: «Это — хорошее профилактическое средство. Другой задумается — нужно ли действовать подобным образом». Но вообще террористов не везде убивают.

— Можно сказать, что альфовец — человек, который не только обучается силовыми методами разрешать ситуации, но и долженстараться избегать применениясилы?

— При проведении любой спецоперации, где есть заложники — прежде всего, спецподразделение всегда вступает в процесс переговоров (у нас есть подготовленные к этому люди). Многие считают, что не нужно вести переговоры с бандитами, но это очень важное мероприятие, потому что в результате переговоров мы многое узнаем о противнике и фактически выигрываем то время, которое необходимо спецподразделению для завершающей стадии операции. Мне кажется, что каждый нынешний сотрудник, помимо того, что он — подготовленный боец, является еще и подготовленным политиком. И может дискутировать с кем угодно на любую тему. Это очень важно.

— Хочу спросить про риск. Какие особые слова должен сказать командир, чтобы человек пошел вперед, понимая, что может погибнуть?

— Если, к примеру, готовится участие личного состава к боевой операции, и командир будет «рявкать» на людей, то положительных результатов можно и не ожидать. Тут командир любого уровня должен говорить слова одобряющие: «Все будет нормально», «Не волнуйтесь», «Все будет хорошо».

— А есть, может, молитва альфовцев, какие-то талисманы, приметы — или «На бога надейся, а сам не плошай»?

— Такого в практике нет.

— За историю «Альфы» сменилось несколько командиров, как подразделение переживает такие перестановки?

— Конечно, люди относятся с определенной настороженностью — пришел новый командир. К старому вроде все привыкли, а как этот? Но руководителем ведь назначают человека тоже после изучения всех его данных. Командиры достаточно мудрые люди — они входят в коллектив, стараясь не обострять обстановку. Это же не просто — один исчез, другой появился. Если кто-то заступает на должность, то у предшественника спрашивает: какая ситуация, как люди, кто каким образом на что реагирует — то есть постепенно узнает обстоятельства перед вхождением в должность. Если по ходу надо вносить коррективы (в режим работы, план подготовки), то это командир будет уже сам потом проводить. Я, например, начинал с того, что каждого сотрудника лично вызывал и часа по два проводил глубокое собеседование — от детского возраста до сегодняшнего дня. И когда боец все расскажет, у тебя уже есть четкое представление, можно с ним иметь дело или нельзя.

9 командиров за всю историю были у руля «Альфы», и нынешний уже 7-й год руководит, но я не приведу примера за все эти годы, чтобы командир не пришелся ко двору. Дважды командирами былиназначены люди из самой «Альфы», остальные пришли в структуру из других подразделений. Но все приживались.

— Если у сотрудника юбилей, и он приглашал к себе — могли приехать поздравить, а просто так прийти в гости — таких вещей, конечно, не было.

Хотя отношения командира с бойцами я бы назвал отеческими. Меня за глаза сотрудники звали «папой». Даже так было. Задача командира, если где-то возникает несправедливая ситуация в отношении его подчиненного — отстаивать, защищать, поддержать его. Без этого никуда.

И еще: у меня каждый день была своя особенная задача, план. Я приходил на службу рано. Рабочий день начинался в 9, а я приходил без пятнадцати-без двадцати восемь. Приглашал того или иного сотрудника (ведь до 9 часов никаких звонков нет), и мы с ним тихо-мирно беседовали о жизни… Например, пригласил одного начальника отделения. У меня на столе свежая газета — открылся очередной съезд партии, и там про все: президиум, мандатная комиссия, редакционная. Я говорю: «Вот, посмотри, пожалуйста, эту информацию и скажи, какой вывод можно сделать». Почитал, говорит: «Я не знаю». Я ему: «Вот будет первый организационный съезд партии и ты прочитаешь, что эти два товарища — Разумовский и Яковлев — будут секретарями ЦК партии». (А дело в том, что на каждом съезде партии все комиссии возглавляли секретари, а тут — возглавили заведующие отделами. Ясно было, раз так — значит, сделают их секретарями.) Закончился съезд — и точно, публикация. «Теперь читай». — «Да, правильно». То есть я учил людей — надо всегда уметь читать, что в газетах между строк написано, а не то, что в строке. Прочитал — вывод сделай: а что будет, к чему это приведет?

— Как получилось, что вы дважды возглавляли «Альфу»?

— Второй раз я пришел в очень сложное время, в 92-м году. Как мне потом рассказывали, в подразделении говорили: если хотите, чтобы порядок был наведен — верните Зайцева. А тогда люди занимались уже и коммерцией, и надо было все это ломать, приводить в порядок. Некоторые сотрудники принимали меня настороженно, но зато, когда уходил, были и такие, кто благодарил: спасибо, что отвадили от сомнительных дел…

— Говорят, бывших чекистов не бывает, бывших альфовцев тоже?

— Да, в октябре 92-го года была создана Ассоциация ветеранов спецподразделения антитеррора «Альфа». В ней уже более 500 как бывших, так и действующих сотрудников (5 лет прослужил, участник боевых операций — уже можешь являться членом этой организации). Есть ветераны, которым всего 30 лет. Ассоциация активно участвует во всех делах «Альфы». Главные задачи — помощь действующим подразделениям в воспитании личного состава, трудоустройство ушедших в отставку или уволенных в запас и — помощь, в том числе материальная, семьям погибших или безвременно ушедших. Таких у нас более 40 человек.

— Ассоциация возникла в тяжелые 90-е годы, тогда многим альфовцам, столько раз рисковавшим жизнью ради государства, пришлось идти работать в частные охранные фирмы, создавать ЧОПы, чтобы прокормить себя и семью. Не обидно?